Как сторонники агроэкологии и продовольственного суверенитета могут искоренить милитаризм в своих организациях и способствовать формированию культур мира?

«Голубь мира в Палестине» Бэнкси

Как сторонники агроэкологии и продовольственного суверенитета могут искоренить милитаризм в своих организациях и способствовать формированию культур мира?

В этом развернутом аналитическом эссе Мишель Пимберт, почётный профессор агроэкологии и политики продовольственных систем Центра агроэкологии, водных ресурсов и устойчивости, исследует, каким образом милитаризм формирует современные продовольственные системы, влияя на технологии, институты и экологические результаты. Он показывает, что преодоление этих динамик требует построения культур мира, основанных на сотрудничестве, заботе и демократическом контроле над продовольственными системами. Такие культуры предполагают глубокое организационное обучение: способность разучиваться милитаризированным привычкам иерархии и контроля и развивать практики слушания, сотворчества и ненасильственных преобразований. Подчеркивая агроэкологию и продовольственный суверенитет как возможные пути таких преобразований, автор приглашает организации и движения активно воплощать те мирные будущие, к которым они стремятся. Это первая публикация из серии материалов, посвящённых взаимосвязям агроэкологии и милитаризма.

Сообщения и прямые видеотрансляции из таких стран, как Мьянма, Палестина, Судан и Украина, не оставляют сомнений в масштабе человеческих жертв, страданий и разрушений, вызванных современными войнами и вооружёнными конфликтами. Так, в ходе геноцидной войны Израиля против палестинцев в Газе были убиты немыслимые по своему числу женщины и дети. Экоцид – используемая в качестве военной стратегии «непригодности для жизни» – был направлен на уничтожение сельхозугодий, колодцев, оливковых рощ и прибрежного рыболовства в Газе, что привело к бесчисленным смертям от голода и истощения, последствия которых будут ощущаться поколениями.

Культура милитаризма сегодня пронизывает всё вокруг и глубоко воздействует на сферу продовольствия, сельского хозяйства и землепользования. Как сторонники агроэкологии и продовольственного суверенитета могут открыто отвергать явные и более скрытые формы милитаризма в своих организациях и повседневной деятельности? Какую роль могут – если могут – сыграть агроэкологические и продовольственные организации в системных преобразованиях, направленных на построение мира?

Кратко описав экономику войны и её последствия для продовольственных систем, я выделяю некоторые культурные ценности агроэкологии и продовольственного суверенитета, которые противостоят милитаризму и могут содействовать формированию культур мира. Далее я рассматриваю, как эти ценности – и практики, из них вытекающие – могут быть дополнительно укреплены через процессы народного образования, профессиональной переориентации и организационной трансформации внутри институтов и движений, продвигающих агроэкологию и продовольственный суверенитет.

Милитаризм и война подрывают продовольственные системы

Повсюду война и вооружённые конфликты напрямую нарушают производство, распределение и доступ к продовольствию, поскольку фермы, рынки и транспортные сети оказываются разрушенными. Сельскохозяйственные земли нередко загрязняются или становятся непригодными для использования на долгие годы – война фактически уничтожает окружающую среду и оставляет после себя токсичное наследие. Вынужденное переселение, вызванное конфликтами, усугубляет продовольственную незащищённость, поскольку перемещённые люди, как правило, испытывают серьёзные трудности в доступе к достаточному количеству пищи и воды.

Экология продовольственных систем также претерпела серьёзный ущерб от воздействия оборонной промышленности, включая нервно-паралитические газы, использовавшиеся как инсектициды, и запасы аммония, которые после Второй мировой войны были переориентированы с производства бомб на выпуск коммерческих азотных удобрений. По мере того как сельское хозяйство и военный сектор всё теснее переплетаются, новые агротехнологии всё чаще создаются на основе вооружений массового уничтожения и кибербезопасности – включая военные дроны, применяемые для распыления токсичных гербицидов в рамках точного земледелия; системы наблюдения на базе искусственного интеллекта, используемые для мониторинга и контроля фермерских работников; а также агрохимические корпорации, такие как Bayer, производящие как сельскохозяйственные пестициды, так и белый фосфор для военного применения Израиля в Газе. Оборонные компании и военный персонал активно диверсифицируют деятельность, входя в сектор агротехнологий в рамках формирующегося «агро-военного комплекса». В свою очередь, гражданское использование этих технологий в продовольствии и сельском хозяйстве существенно способствует дальнейшему совершенствованию и оттачиванию военных технологий.

Продовольственные системы всё сильнее разрушаются под воздействием масштабных экологических последствий милитаризма. Производство и применение вооружений, включая системы на базе искусственного интеллекта, существенно способствуют изменению климата, утрате биоразнообразия и выходу за безопасные планетарные пределы, необходимые для сельскохозяйственного производства и выживания человека и нечеловеческой природы. Например, на военные выбросы парниковых газов (ПГ) приходится, по оценкам, около 5,5% глобальных выбросов. Если рассматривать мировые вооружённые силы как одно государство, они заняли бы четвёртое место среди крупнейших источников выбросов углерода в мире. С системной точки зрения милитаризм опирается на неуклонную эксплуатацию природы – полезных ископаемых, редкоземельных металлов, нефти и газа, земель и водных ресурсов – что приводит к масштабному экологическому разрушению и загрязнению.

Однако «военный бизнес» сегодня процветает: вся эта гибель и разрушение оказываются чрезвычайно выгодными для военно-промышленного комплекса и его акционеров. Например, данные показывают, что британские оборонные компании опережают другие отрасли, включая своих американских конкурентов, особенно на фоне продолжающейся войны в Украине и войны Израиля против Газы. В США пять крупнейших производителей вооружений – Lockheed Martin, Boeing, Raytheon, General Dynamics и Northrop Grumman – получили более 116 млрд долларов по контрактам Пентагона, одновременно выплатив двум десяткам своих топ-менеджеров в общей сложности 287 млн долларов, согласно последним доступным данным. Университеты всё активнее «милитаризируются»: новое финансирование тесно связывает академическую сферу и оборонный сектор, превращая вузы в источники исследовательской экспертизы для военных технологий и стратегий.

Милитаризм создаёт дефицит посреди изобилия – истощая государственные бюджеты и одновременно производя пустыни и перманентные войны. Сегодня в мире больше активных конфликтов, чем когда-либо со времён Второй мировой войны – и все они финансируются и снабжаются военно-промышленным комплексом, тесно связанным с агротехнологическим сектором. По данным десяти крупнейших инвестиционных компаний мира, контролирующих значительную часть глобального богатства (порядка 50 трлн долларов), финансирование военно-промышленно-академического комплекса является сегодня наиболее прибыльной и доходной сферой деятельности.

Беспрецедентные объёмы государственных и частных средств направляются на милитаризацию – процесс, посредством которого общества организуют себя для вооружённого конфликта и насилия (подготовка к войне, ведение войны и послевоенное восстановление). Идеология милитаризма, легитимирующая и прославляющая войну и насилие, также активно продвигается благодаря щедрому финансированию.

Стокгольмский международный институт исследований мира (SIPRI) оценил глобальные военные расходы в 2024 году в 2,443 трлн долларов. Это самый высокий уровень, когда-либо фиксировавшийся SIPRI, и самое резкое годовое увеличение с 2009 года.

Призывы к выводy инвестиций из компаний – производителей вооружений, а также к бойкотам и уголовным санкциям в отношении государств и отдельных лиц, ответственных за геноцид и военные преступления, всё чаще звучат со стороны как молодёжи, так и старшего поколения, выступающих за мир. Дефинансирование военно-промышленно-академического комплекса и перенаправление ресурсов на социально полезное и экологически устойчивое производство действительно становятся всё более популярной идеей – и это является ключевым условием для формирования культур мира.

Однако одного лишь сокращения производства и использования оружия недостаточно, чтобы «вылечить» милитаризм. Милитаризм глубоко переплетён с колониальной и империалистической историей, а также с фронтирным менталитетом капитализма и токсичными формами маскулинности. Развитие и применение военной силы были необходимыми инструментами агрессивной экспансии, приобретения и поддержания колониальных империй. Милитаризм играет решающую роль в оправдании и, следовательно, в обеспечении глобального разграбления материальных ресурсов (ископаемого топлива, полезных ископаемых, редкоземельных металлов, биомассы и др.), объёмы которого, по прогнозам, увеличатся к 2060 году почти на 60 % по сравнению с уровнем 2020 года – с 100 до 160 миллиардов тонн.

Поэтому, хотя разоружение и является крайне важным шагом, его самого по себе недостаточно. Необходимо также изменить политическую экономию и культурное сознание, которые воспроизводят войны и насильственные конфликты, уничтожающие жизни людей и жизненно важные экологии – ради обогащения немногих. Это требует целостного преобразования структур, культур, институтов и системы производства в обществе, чтобы построить мирные социальные порядки.

Какую роль могут сыграть организации и практики агроэкологии и продовольственного суверенитета в этой системной трансформации ради мира – если могут?

Формирование деколониальных и непатриархальных ценностей

Милитаризм – это дискурс, прославляющий войну и насилие и оправдывающий их, представляя их как праведную борьбу «цивилизации против варварства», – дискурс, в котором переплетаются колониализм, патриархат, расизм и дегуманизация других. Культурная гегемония милитаризма пронизывает большинство современных институтов и организаций – включая многие структуры, связанные с продовольствием, сельским хозяйством и землепользованием.

Практики агроэкологии и сторонники продовольственного суверенитета могут осознанно выявлять и отвергать ценности и практики, поддерживающие милитаризм и доминирование. Установки, модели поведения, системы знаний и ценности, способствующие миру, можно культивировать в повседневной работе – в университетах, фермерских обучающих программах, социальных движениях и в «территориях жизни». Здесь особенно выделяются два направления:

1 – Искоренение патриархальных ценностей и токсичных форм маскулинности

Всепроникающая идеология милитаризма может незаметно поощрять патриархальные практики в сфере продовольствия, сельского хозяйства и землепользования. Например, токсичные модели маскулинности, подпитывающие милитаризм, часто связывают мужскую идентичность с агрессией, доминированием, силой, авторитетом и властью. Подобные установки и формы поведения могут приводить к вытеснению более эмпатичных и кооперативных подходов, которые воспринимаются как менее «мужественные». В свою очередь, это способствует формированию культур гендерного насилия и сексуальных атак – особенно в тех случаях, когда властные отношения усиливаются через доминирование и агрессию.

Изображение: патриархальные ценности и токсичные формы маскулинности

Необходимость искоренить патриархальные ценности и токсичные модели маскулинности открыто признаётся движением за агроэкологию и продовольственный суверенитет. «Если мы не искореним насилие в отношении женщин внутри движения, мы не продвинемся в наших борьбах; и если мы не создадим новые гендерные отношения, мы не сможем построить новое общество» (La Vía Campesina, 2008). В рамках движения продовольственного суверенитета всё большее внимание уделяется установкам, моделям поведения и практикам, необходимым для формирования более разнообразной, ненасильственной и инклюзивной сельской местности, а также для защиты прав лесбиянок, геев, бисексуальных, транс-, интерсекс- и квир-людей в сельских регионах, чтобы обеспечить более инклюзивный, небинарный подход к дискриминации по признакам пола и гендера.

Аналогичным образом многие учёные-активисты стремятся искоренить мужскую привилегированность в собственных рабочих пространствах, мобилизуясь против следующих форм «тихого» насилия:

• Женщины, а также темнокожие, коренные народы и представители расовых меньшинств (BIPOC) зачастую сталкиваются с разнообразными микроагрессиями и дискриминацией в университетских исследованиях и преподавании, а также в неправительственных организациях, работающих в области агроэкологии и продовольственного суверенитета.

• Заработные платы и карьерные возможности женщин и BIPOC, как правило, существенно ниже, чем у белых мужчин-коллег, выполняющих аналогичную работу. И, несмотря на отдельные исключения, бросается в глаза отсутствие женщин-лидеров в исследовательских и образовательных институтах по агроэкологии и продовольственному суверенитету – тем более если речь идёт о женщинах из числа BIPOC.

• Исламофобные и расистские формы маскулинности, маргинализирующие и исключающие BIPOC и мусульман, представляя их «другими» – как «варваров», «иррациональных» или «угрозу» для западной цивилизации.

• Учёные и педагоги-популяризаторы агроэкологии и продовольственного суверенитета до сих пор не приняли явного гендерного подхода, который позволил бы проблематизировать социальные отношения в патриархальных контекстах – несмотря на существование критических перспектив. Кроме того, исследования и преподавание недостаточно ценят роль крестьянок и не делают более видимым связь между женским трудом по уходу и социо-экологической устойчивостью.

Преодоление этой дискриминации в отношении женщин и представителей разных этнических групп может способствовать противостоянию милитаризму и созданию культур мира. Женщины на руководящих позициях нередко снижают вероятность возникновения насильственных конфликтов, а также повышают шансы на их мирное урегулирование. Они также привносят иные представления о том, что означают мир и «исцеление планеты» на практике.

2 – Взращивание ценностей когнитивной справедливости и деколонизации

Агроэкологические и продовольственные суверенные решения не навязываются сверху как предпосылки чьего-то превосходства. Они формируются через уважительные межкультурные диалоги и опираются на знания людей, их приоритеты и способность к инновациям. Люди, вовлечённые в совместные исследования, рассматриваются как компетентные и активные субъекты, обладающие способностью производить и проверять знания. На практике это означает, что когда агроэкологические учёные создают знания вместе с коренными народами и крестьянскими общинами, они стремятся перейти от модели передачи технологий – направленной на замену одного способа познания другим – к децентрализованному, снизу-вверх и партисипативному процессу, который ценит ко-создание знаний, адаптированное к уникальным локальным контекстам.

Таким образом, агроэкология и продовольственный суверенитет укоренены в принципах когнитивной справедливости: они признают различные системы знаний и их фундаментальное право на существование – наряду с экологиями и территориями, которые обеспечивают их воспроизводство. Упор делается на создание условий для уважительного диалога между множественными знаниями, а не на отрицание или доминирование одной системы знаний над другой.

Однако многие профессиональные установки и модели поведения, усвоенные исследователями и представителями влиятельных внешних структур, нередко вредят процессу совместного производства знаний с коренными народами и крестьянами.

Например, когнитивная справедливость регулярно подрывается доминантным и превосходящим поведением, колониальными и расистскими установками, сексизмом и гендерной дискриминацией, классовой предвзятостью «сверху вверх», практиками «брать, не отдавая», спешкой и экстрактивностью. Тонкие и не столь тонкие европоцентричные предубеждения против арабо-исламских народов, а также дегуманизация коренных «других» со стороны европейских поселенческих колониальных проектов и государств (Австралия, Израиль, Северная Америка, Новая Зеландия) ещё более разрушают возможность когнитивной справедливости между различными системами знаний. Более того, различные формы «экологического ориентализма» и неомальтузианские кризисные нарративы продолжают изображать природную среду африканских, арабских и азиатских стран как деградированную «невежественными местными» или «экологическими дикарями», неспособными заботиться о земле, или как пустую территорию. В этих колониальных логиках знания женщин и представителей других сексуальностей и гендеров обычно стираются вдвойне.

Слишком часто жизнеспособные крестьянские агроэкологии и продовольственные системы оказываются непонятыми и игнорируемыми, потому что учёные и другие профессионалы рассматривают знания, лежащие в их основе, как детские или иррациональные. Это особенно характерно для тех случаев, когда обеспечение продовольствием и забота о земле основаны на сложной родоцентрической экологии, в которой коренные народы воспринимают и себя, и природу как часть расширенной экологической семьи, объединённой общим происхождением. Коренные сообщества поддерживают и обеспечивают себя пищей через культурно специфичные формы взаимодействия со своими «родственниками» – растениями, животными, водой и всеми природными элементами экосистемы. Поляризующие ценностные суждения белого супрематизма обычно обесценивают эти основанные на знаниях космовидения, которые позволили коренным «архитекторам изобилия» поддерживать чрезвычайно сложные и богатые биоразнообразием агроэкологии в лесах, степях, водно-болотных угодьях и полузасушливых регионах.

Изображение: архитекторы изобилия

В той или иной степени эти укоренившиеся колониальные и расистские ценности являются частью доминирующей культуры организаций, работающих в сфере окружающей среды и развития – они пронизывают собой установки на превосходство, характерные для экологизма и девелопментализма.

В такой ситуации практики агроэкологии и сторонники продовольственного суверенитета постоянно сталкиваются с вызовом: взращивать эмпатию, уважение и солидарность в своей работе и организационной культуре, а также в отношениях с другими людьми и нечеловеческой природой. Эти качества – важнейшие предпосылки когнитивной справедливости. Более того, при отсутствии этих ценностей укоренившиеся предубеждения будут продолжать подрывать возможность рассматривать обычных людей как компетентных носителей знания, способных решать сложные проблемы. Они будут и дальше разрушать взаимное уважение и доверие, необходимые для построения прочного мира.

Трансформация организаций и обучение для перемен

Каким образом можно усилить деколониальные и непатриархальные ценности в организациях, работающих в области агроэкологии и продовольственного суверенитета? Что можно сделать, чтобы разучиться установкам, моделям поведения и убеждениям, которые подпитываются стереотипами и страхом перед «иррациональным другим», поддерживают милитаризм и подрывают культуры мира? Как эти культурные изменения могут усилить структурные преобразования, продвигаемые движениями агроэкологии и продовольственного суверенитета?

Изменение установок и укоренившихся моделей поведения требует прежде всего признания и осознания, а затем отказа от практик и способов работы, ставших рутинными и привычными (разучивание). Это зачастую предполагает масштабную и повторяющуюся профессиональную переориентацию и подготовку, основанную на опытном обучении, подчёркивающем значимость ценностей, способов существования и взаимоотношений, основанных на эмпатии и уважении.

На практике это означает необходимость развивать у руководителей, технического и научного персонала навыки партисипативной работы, установки и модели поведения, необходимые для того, чтобы учиться у людей и работать вместе с ними (взаимное слушание, уважение, гендерная чувствительность, сотрудничество, эмпатия и др.), деколонизировать исследовательские методологии и вовлекаться в самоорганизующиеся горизонтальные процессы, укоренённые в принципах когнитивной справедливости.

Изображение: imagine peace/представьте себе мир (автор: Zaur Ibragimov)

Примеры образовательных процессов, которые меняют установки и модели поведения, включают:

• Деконструкцию патриархального сознания у мужчин. Освободительные женские движения в курдском обществе подчёркивают необходимость переобразовывать мужчин. Выходя за рамки простых призывов к большему равенству, курдские женщины в освобождённом Курдистане регулярно организуют образовательные программы для мужчин, посвящённые 5000 годам мужской гегемонии. Занятия могут продолжаться неделями или даже месяцами – для тех, кто серьёзно намерен «убить и преобразовать доминирующего мужчину».

• Практическое обучение методам партисипативного обучения и действий, с акцентом на изменение доминирующих установок и моделей поведения учёных и других профессионалов.

• Программы народного образования по демонтажу расизма (включая античёрный, антимусульманский, антиарабский и антидискриминацию в отношении коренных народов), направленные на обеспечение межпоколенческой передачи знаний и укрепление движений за продовольственный суверенитет.

• Территориально ориентированное и трансформационное опытное обучение в рамках партисипативных исследований действий (PAR), партисипативного видео и уважительных межкультурных диалогов между коренными народами и учёными.

В более широком плане опыт и выводы радикальной гуманистической психологии также предлагают подходы и методы для работы со сложными – и часто табуированными – вопросами изменений в индивидуальной жизненной ориентации, установках и поведении, а также для роста эмпатического понимания и заботы о других.

Однако профессиональная переориентация и обучение должны рассматриваться как часть гораздо более широкого процесса трансформации, в рамках которого организации пересматривают и перестраивают все или большинство аспектов своих программ и процедур, чтобы активно способствовать построению культур мира. Это необходимо по крайней мере по двум причинам.

Во-первых, вертикальные структуры могут рассматриваться как корень милитаризма и войны, поскольку они облегчают поддержание элитарной власти и подавляют неиерархические и самоорганизующиеся формы человеческого взаимодействия. Во многих отношениях армия действительно является модельной бюрократией.

Во-вторых, многие ограничения подрывают справедливость и заботливые формы взаимодействия внутри организаций – включая университеты, государственные учреждения, крестьянские федерации и неправительственные организации. Например, женщины, а также представители BIPOC, нередко обнаруживают, что «правила игры» существенно предвзяты против них, поскольку бюрократические структуры исторически формировались вокруг физических потребностей, возможностей и политических интересов мужчин, которые их и создавали.

Продвижение непатриархальных и деколониальных ценностей, а также ориентированных на людей установок и моделей поведения, зачастую предполагает фундаментальные изменения в операционных процедурах, системах поощрений и мотивации, организационной культуре, карьерных моделях и использовании времени и пространства внутри организаций, продвигающих агроэкологию и продовольственный суверенитет. Это включает изменения в следующих сферах:

• Стиль руководства и управления: переход от вертикального, ориентированного на эффективность, к консультативному и «заботливому» стилю. Продвижение моделей лидерства и управления, которые являются партисипативными, а не иерархическими, маскулинными и основанными на командовании, контроле и культуре обвинения. Обеспечение того, чтобы руководящие и средние управленческие должности занимали компетентные фасилитаторы организационных изменений, обладающие видением, приверженностью и способностью устранять дискриминационные предвзятости, укоренённые в идеологиях, дисциплинах и практиках организации.

• Организационная культура и системы ценностей: переход от целеориентированной и конкурентной к ориентированной на качество и сотрудничество. Акцент на организационных культурах и ценностях, которые устраняют колониальные установки, расизм, гендерную дискриминацию и неомальтузианские экологические кризисные нарративы, пронизывающие идеологии и дисциплины, лежащие в основе работы организаций и их проектов.

• Организационные структуры: поощрение перехода от иерархических и жёстко бюрократизированных структур к «плоским», самоорганизующимся, гибким и отзывчивым организациям.

• Практические условия и использование пространства и времени. Перепроектирование рабочего пространства с учётом разнообразных потребностей женщин, мужчин, BIPOC, людей с инвалидностью и сотрудников старшего возраста, а также для поддержки их способности работать эмпатично и более тесно взаимодействовать с крестьянами и другими гражданами (графики работы, карьерные траектории, рабочие часы, предоставление отпусков по беременности и уходу за ребёнком, устройства столовых и туалетов, детские комнаты, мини-саббатикулы, критерии продвижения и др.).

• Системы мотивации и подотчётности: создание справедливых систем стимулирования и подотчётности для женщин и мужчин, исключающих дискриминацию по признаку расы, этничности, возраста, инвалидности или сексуальной ориентации.

• Управление: диверсификация структур управления и состава бюджетных комитетов за счёт включения представителей различных гражданских групп и осей различий (возраст, гендер, раса, этничность, инвалидность, сексуальная ориентация и др.) в организациях, продвигающих агроэкологию и продовольственный суверенитет.

Более широкий контекст системной трансформации

Противодействие доминирующему агропродовольственному режиму и его насилию уже является целью эмансипаторской и трансформирующей агроэкологии, а также движений за продовольственный суверенитет, обладающих сильным антиколониальным и феминистским измерением. Однако, мобилизуясь для того, чтобы сознательно и явно отвергнуть патриархальные, колониальные и капиталистические ценности милитаризма в собственных рабочих пространствах, практики агроэкологии и движения за продовольственный суверенитет могли бы внести гораздо больший вклад в создание культур мира (см. рамку 1).

Рамка 1. Создание прочного мира посредством агроэкологических и продовольственных практик Организационные культуры и практики, которые систематически оспаривают ценности милитаризма, способны радикально расширить миротворческий потенциал агроэкологии и продовольственного суверенитета. Они могут вывести на качественно новый уровень следующие направления: Когнитивная, гендерная и интерсекционная справедливость: развитие и углубление способов познания, педагогик, новых знаний, организаций, институтов, политик и практик, которые способны ещё более эффективно оспаривать и преодолевать пересекающиеся формы колониальности, гомофобии, патриархата, экологического ориентализма и расизма. Экологии исцеления планеты: реорганизация материальной базы агропродовольственных систем в соответствии с принципами природы, отражающими экологические процессы; соблюдение планетарных границ через антирост в потреблении материальных ресурсов (ископаемого топлива, металлов и т.д.) в производственных и логистических цепочках; восстановление биоразнообразия (генетического, видового, экологического), устойчивости и резилиентности – от отдельных участков до ландшафтов. Экономики заботы: принятие множественных форм экономического обмена (например, рынков с использованием денег и без них, гарантированного гражданского дохода) для обеспечения заботы о человеческой и нечеловеческой природе, материальной безопасности, устойчивых средств к существованию, солидарности и благополучия в релокализованных агропродовольственных системах, в которых экономика повторно укоренена в обществе. Демократическое управление: расширение прямого участия, голоса и агентности людей в управлении агропродовольственными системами. Активная поддержка гендерно и этнически разнообразных делиберативных процессов и архитектур управления, которые работают снизу вверх, ставя людей в центр принятия решений и институциональных выборов – от местного до глобального уровней.

Однако…

Предложенные здесь масштабные организационные изменения и программы обучения потребуют существенно новых источников финансирования. Агроэкология и продовольственный суверенитет по-прежнему катастрофически недофинансированы – несмотря на то, что средств в мире более чем достаточно.

Доступ к этому финансированию предполагает (I) перенаправление финансов, субсидий и исследований от индустриальных агропродовольственных систем, которые получают основной объём поддержки (II) использование налоговой системы, включая: налогообложение глобального богатства и сверхприбылей корпораций, ликвидацию офшоров и иных налоговых лазеек, сокращение военных расходов, списание долгов стран с низкими доходами.

Борьбы прошлого и настоящего, стремящиеся преобразовать военное производство в мирное, могут вдохновить новое поколение активистов агроэкологии и продовольственного суверенитета. Например, план рабочих Lucas Aerospace по социально полезному производству является знаковым примером того, как сотрудники пытались искоренить милитаризм на рабочих местах, возвращая себе контроль над производством знаний и формами своей работы. Основополагающие идеи проекта Lucas остаются актуальными и сегодня для построения культур мира.

Неизбежно, что организационные трансформации и усилия, направленные на подрыв милитаризма, властных пирамид и военной экономики, встретят значительное сопротивление. Существенные изменения будут зависеть от того, смогут ли практики агроэкологии и защитники продовольственного суверенитета сформировать более широкие альянсы и противовесы для противодействия плутократиям.

Строим мир уже сейчас!

Альянсы граждан, крестьянских организаций, исследователей и педагогов находятся в уникальном положении, позволяющем им развивать мощные контр-нарративы в ответ на военную экономику и милитаризм. Учёные-активисты, фермеры, молодёжь и социальные движения, борющиеся за агроэкологию и продовольственный суверенитет, могут сознательно культивировать и мобилизовать ценности мира в собственных организациях и способах работы. Это во многом означает соответствие собственным принципам – практику эмпатии, радикальной любви и солидарности с человеческой и нечеловеческой природой.

«Мир должен быть построен; необходимо сплетать сети совместности, очеловечивая там, где было обесчеловечивание, и деполяризуя там, где была поляризация»
(Галтунг, 2011).

Литература

Galtung, J., 2011. Peace and Conflict Studies as Political Activity. In: Matyók, T., Senehi, J., Byrne, S. (Eds.) Critical Issues in Peace and Conflict Studies. Theory, Practice, and Pedagogy. New York: Lexington Books.

La Via Campesina, 2008. Declaration of the III Assembly of the Women of La Via Campesina. Maputo, October 17–18.

Автор

Мишель Пимберт
Почётный профессор агроэкологии и политики продовольственных систем
Центр агроэкологии, водных ресурсов и устойчивости
Ковентрийский университет, Великобритания
E-mail: ae4430@coventry.ac.uk и michelpimbert@mac.com